«Отель „Гранд Будапешт“» (2014). Кадр со страницы фильма в Criterion Collection. Оператор: Роберт Йоумен.
Фиолетовой формы и розового здания уже достаточно, чтобы получилось что-нибудь «в духе Уэса Андерсона». Границы кадра вряд ли первыми попадут на доску референсов. А в «Отеле „Гранд Будапешт“» им стоило бы выделить там заметное место.
Фильм переходит из одной эпохи в другую, и вместе с этим меняются пропорции изображения. История 1930-х показана в близком к квадрату формате 1,37:1. В эпизодах 1960-х кадр становится гораздо шире. У более поздних историй, обрамляющих основной рассказ, свой формат. Criterion указывает все три соотношения сторон. От этих границ зависит, как можно расположить людей в кадре. Это не просто разные рамки вокруг одной и той же картинки.
Интересно подумать, что узкий кадр меняет на практике. Стоящий человек занимает в нём больше места. Дверной проём обрамляет фигуру, не оставляя по бокам слишком много свободной стены. Голова, шляпа и вывеска выстраиваются по вертикали и вместе участвуют в шутке. Двум людям рядом приходится делить ограниченную ширину. Всё это важно ещё до того, как выбран оттенок розового.
На встрече NAB в 2015 году Роберт Йоумен рассказывал, что формат 1,37:1 потребовал заново продумать композицию. Полезное уточнение к представлению, будто андерсоновский кадр получается, когда находишь симметричную комнату. Комнату ещё нужно снять. От положения и размера фигур зависит, что даст эта симметрия: торжественность, нелепость, ощущение тесноты или мимолётное спокойствие.
С цветом гостиницы происходит нечто похожее. Фиолетовая форма выделяет сотрудников на общем фоне и одновременно показывает, что они принадлежат заведению, где всё строго организовано. Розовый может казаться сладким, театральным, дорогим или немного неправдоподобным. Соседние цвета, костюм и игра актёра помогают понять, какое впечатление возникнет первым. Необязательно заранее закреплять за розовым невинность, а за фиолетовым роскошь. В гостиницах и без того достаточно правил.
Когда мы видим отель в более поздние годы, есть с чем сравнить. Пустота и уставший интерьер становятся заметнее, потому что нам уже показали другое лицо этого места. Цвет связывает разные эпохи. Один красивый кадр не передаст эту связь, даже если его с большой любовью сохранили в папку с референсами.
В истории съёмок есть ещё одна любопытная подробность. В American Cinematographer Йоумен объяснял, что гостиницу устроили в бывшем универмаге в Гёрлице. Художники преобразили здание, а операторская группа во время зимних съёмок поддерживала мягкое освещение через остеклённую крышу. Цельный образ складывался из архитектуры, краски, видимых в кадре светильников, костюмов и тщательно поставленного света.
Для визуального стиля, который иногда сводят к фильтру, здесь довольно много авторов. Наряду с Андерсоном и Йоуменом стоит вспомнить художника-постановщика Адама Штокхаузена и художницу по костюмам Милену Канонеро. У колориста больше возможностей, когда столько решений уже воплощено перед объективом.
Меняющаяся форма кадра возвращает к тому, как устроен рассказ. Об одном месте мы узнаём из чужих историй, вложенных друг в друга. Люди вспоминают отель, описывают его, передают эти воспоминания дальше. Разные пропорции помогают различать слои повествования, и героям не приходится постоянно объявлять, какой сейчас год.
Розовый фасад остаётся прекрасным розовым фасадом. Но вместе с формой кадра меняется и то, сколько места остаётся вокруг человека, каким кажется расстояние между людьми и сколько гостиницы помещается в изображении. Всё-таки здесь происходит кое-что ещё, кроме красивой расстановки чемоданов.
